Москва встретила меня теплым асфальтом ленинградки, на удивление свободной даже в субботний вечер, только единожды взбрыкнувшейся перевернутой в кювет фурой. Мне предстояло в этот приезд прожить здесь пять дней, наполненных встречами, бездельем и финалом Лиги Чемпионов. Вообще, я люблю приезжать в Москву. В этом огромном городе среди потока движущихся незнакомых тебе людей можно остановиться и попытаться взглянуть на себя другими глазами. Наверное, в моей жизни наступил сейчас период, когда нужно попытаться найти себя заново в окружающем потоке событий, которые стирают вокруг тебя один слой асфальта за другим, все более обнажая нервы той дороги по которой идешь.
После двух дней встреч наступили дни полного безделья, импульсивных поступок и абсолютно случайных маршрутов следования. Первый путь занес меня в Коломенское, где меня обдало жаром асфальтовых дорожек, запахом свежескошенной травы, вкусом дешевого и нехолодного пива, выбросив каким-то причудливым зигзагом в прохладу книжного магазина.
Безделье в большом городе без какого-то чтива утомляет. Книга дает тебе возможность остановиться, сесть, лечь и, не замечая окружающего, просто угадывать знакомые буквы на белых листах бумаги. Захваченный для этого Андрухович мне не подошел. Что-то не сложилось у меня с ним, ни с его Московиадой (неожиданная аллюзия), которую я все же прочел до конца, ни с его другим романом, в котором я прочел всего несколько страниц. Книжный магазин встретил меня обилием разнообразных новинок, о которых я вообще ничего знал, и каким-то количеством попавшихся на глаза книжек, о которых я что-то слышал, но напрочь забыл положительное или отрицательное. Вообще говоря, я предпочитаю сначала знакомиться с мнением критики о новом произведении и только потом читать самостоятельно. Только немногие авторы заставляют меня покупать все, что они пишут. Но, на мою беду, эти авторы в тот день ничего нового не написали, и я первым делом пошел в раздел "что-то слышал", где из всего многообразия взял только Матисса, увенчанного лаврами каких-то премий Иличевского. Этого мне показалось мало, и я на выходе все же каким-то усилием прихватил из раздела "новинки" новый роман Гришковца "Асфальт".
Ранее Гришковца я не читал. При всей неравновеликости его театральных произведений, мне очень нравится тот разговорный жанр, который он привнес в современный театр. Я смотрел почти все его постановки, как с ним, так и без него и почти всегда получал от них удовольствие. Перенос жанра на бумагу всегда превращал для меня необычного театрального художника в разряд заурядных писателей, что не шло ему на пользу в моем воображении. Почему я купил его новый роман, так и осталось для меня загадкой. Во всем есть что-то загадочное.
Недавно я сделал для себя открытие, с которым поделился только с двумя очень близкими для меня людьми. Я внезапно обнаружил, что наконец-то стал взрослым. "Ему показалось, что он наконец-то повзрослел к своим тридцати семи годам" - прочел я на второй странице романа и понял, что купил его совсем не случайно...
Дни безделья шли своим чередом, я погружался в роман, вдыхал Москву, смотрел кино, пил пиво... Приближался финал Лиги Чемпионов. Я долго не мог решить, за кого ж мне болеть в этом финале, когда я вовсе не симпатизирую ни красным, ни синим, да и чувство ненависти ни к одной команде у меня нет. Скрепя сердце, решил болеть за Челси, да и сектор, где я сидел, был ближе именно к синей трибуне. Челси проиграл, что вовсе не заставило меня хоть как-то огорчиться. Огорчиться меня заставил проливной ливень, по мокрому асфальту мы шли целую остановку метро в потоке неизвестных людей, бредущих неизвестно куда сквозь пелену плачущей Москвы. В эту минуту я понял, что моя любовь к спорту и футболу вовсе не всеобъемлюща. Я люблю конкретных персонажей этой удивительной страны и не готов более быть свидетелем драм абсолютно чужих мне людей. Я любил, я люблю, я буду любить. И я хочу видеть только их, мне не нужны другие. Других я могу посмотреть в телевизоре.
Москва провожала меня мокрым асфальтом забитой ленинградки. Продолжался дождь, я опаздывал на самолет, я промок до нитки, моя светлая куртка была уже давно черно-серой, что очень совпадало с моим уставшим посеревшим образом. Я с удивлением обнаружил на регистрации толпу хваленых английских болельщиков, которые почему-то выбрали для себя не самый прямой путь возвращения - через Киев. Неожиданно за мной в очередь встал молодой человек. Он был в элегантном светлом летнем костюме, красивом галстуке и дорогих туфлях. Я не понимаю как его не задел проливной дождь, шумевший вокруг, он так контрастировал со мной и с болельщиками этот гладко выбритый представитель среднего класса. Перед сдачей чемодана в багаж он вытащил из него книжку, чтобы скоротать полет. Это был "Асфальт". Он открыл его в самолете и начал читать с первой страницы.
Но в тот момент я уже знал, что это роман написан только для меня.